Рутгер Хауэр (Rutger Hauer)

Опубликовано: 6.06.2011 | Категория: Знаменитости

Голливудский патриарх Керк Дуглас говаривал: «Если хочешь, чтобы публика тебя запомнила, а потом стала узнавать, не играй героев. Играй злодеев и негодяев — да так, чтобы зрители плевали в ярости на твоих персонажей!». Голландский актер Рутгер Хауэр вряд ли слышал об этом совете (патриарх давал его сыну). Однако своей кинобиографией подтвердил его правдивость на все сто. Злодеи Хауэра так харизматичны и ироничны, что заслоняют собой прочих героев и делают вялыми, ходульными и неправдоподобными силы добра.Рутгер Хауэр
Истинный голландец всегда одевается так, словно боится потеряться на маковом поле. Режиссер Ридли Скотт о том не знал и просто обалдел, когда к нему в кабинет ввалился высоченный тип в ярко-розовых штанах и белом свитере, с которого бешено скалилась огненно-рыжая лисица. Темные очки «а-ля Джон Леннон» и вонючая дешевая мексиканская сигара, повисшая в углу рта пришельца, дополняли картину.
Рутгер Хауэр (Rutger Hauer)
Ридли Скотт в это время ждал на собеседование совершенно другого человека — Рутгера Хауэра: холодную белокурую бестию с квадратным подбородком и тонкими волевыми губами истинного арийца. Именно такой типаж требовался Скотту на роль киборга в фантастической картине «Бегущий по лезвию бритвы» и именно таким он представлял себе Хауэра по паре-тройке предыдущих ролей. А тут — некое отвязное чмо… «Привет, как дела?» — жизнерадостно изрек шут гороховый и снял очки. Режиссер глянул в глаза цвета лазури — и понял: проб не будет.
«Эти фантастические голубые глаза! — рассказывал позже Скотт журналистам. — Помню, что первой мыслью было: я стану снимать его, чего бы мне это ни стоило, пусть даже полбюджета картины уйдет на уроки английского языка для этого неуча! Вторая мысль имела более прагматические очертания: ни в коем случае нельзя знакомить его с женой и дочерью!»
Хауэр не подвел. На съемочной площадке раскрепощенный улыбчивый голландец с удивительной легкостью переродился в того самого ницшеановского сверхчеловека, которого ждал от него режиссер, и органично влился в команду, сделавшую культовый и даже программный фильм на ближайшее двадцатилетие («Бегущий по лезвию» породил серию антиутопий с идеей, что представления человека о мире умышленно сфабрикованы третьими лицами, сущностями или интеллектом, — от «Шоу Трумэна» до «Матрицы»).
Рутгер Хауэр (Rutger Hauer)
Этот успех не был для Хауэра экстраординарным событием. У себя на родине он уже завоевал и репутацию, и славу. На протяжении пятнадцати лет он являлся любимым актером Пола Верхувена, который первым разглядел и вытащил на свет божий пластичность и органичность Рутгера на съемочной площадке. Да что говорить — кабы не Верхувен, зрители бы вообще такого актера не знали! Потому что до кино Хауэр играл в театре, дело это страшно не любил и предполагал завязать с лицедейством навсегда. «Выход на сцену был для меня настоящей пыткой: я был застенчив, скован в движениях и считал себя плохим актером».
Рутгер Хауэр
Ему было 28 лет, когда Пол Верхувен позвал его в телесериал «Флорис» — изобразить в нем эдакого голландского Робин Гуда. Хауэр вышел на съемочную площадку и — откуда что взялось! — заиграл так, словно свалился туда из Средневековья, где благородно разбойничал много лет. «В эту минуту я понял, что кино и есть мое будущее. Моментально сделал выбор и уволился из театра. Это было какое-то озарение и одновременно чистое безумие, потому что тогда в Голландии в год снимался максимум один фильм, да и телевидения практически не было».
Рутгер Хауэр
Озарение таки имело место — следующий десяток лет Хауэр имел работу гарантированно: Верхувен, самый продвинутый голландский режиссер, таскал его по всем своим картинам — от скандальных «Турецких сладостей» (1973), так чарующе обнаживших пороки современного общества, до суровой драмы «Оранжевый солдат». И знаете, как он Хауэра называл? Воплощением «светлой стороны бытия».
С его легкой руки Хауэр получил такую раскрутку, что им заинтересовались в Голливуде. Он отправился за океан. «Я был молодой — и сразу получил роль. То есть через две недели, как я появился в Голливуде, со мной стал работать агент, который вел все переговоры насчет съемок. Я еще даже не начал сниматься, когда мне сообщили, что дела идут не очень. Но поскольку у меня был агент, то я получил 50 тысяч за то, что ничего не сделал. Это были самые большие деньги, которые я имел до сих пор в жизни. И тогда я решил: может, всерьез задуматься над тем, чтобы остаться в Голливуде? Может, у меня есть шанс?»
Рутгер Хауэр (Rutger Hauer)
У американских — собственная гордость. Голливуд разглядел в пришельце из Европы совсем не то, что в нем видели в Старом Свете — не светлую, а темную сторону бытия. Поэтому первая же американская роль Хауэра стала злодейской: в фильме «Ночные ястребы» он сыграл гнусного террориста, не ведающего жалости. Незамутненное светлое начало воплощал собой Сильвестр Сталлоне: итальянский жеребец сыграл отважного нью-йоркского полицейского Дика да Сильву, вступившего в противоборство с негодяем.

Еще перед съемками, едва взглянув друг на друга, Сильвестр Сталлоне и Хауэр испытали взаимную неприязнь. Столкнулись не светлое и темное начало — отнюдь, столкнулись бездарность и талант. Сталлоне, бугрящийся мышцами, еще не стал суперменом всея Америки, но уже блистал деревянностью и фирменным застывшим воловьим взглядом. Хауэр играл вполсилы (его постоянно стреноживал режиссер, паникующий оттого, что Зло получалось более выпуклым и правдоподобным, чем Добро), но и этого было достаточно, что понять, кто тут профессионал, а кто погулять вышел. Поэтому при монтаже создатели фильма еще и урезали все сцены, мало-мальски объясняющие логику поступков террориста.

В общем, первый американский блин вышел комом, но Хауэр на это положил с прибором. Ибо дураком не был: «Я рассматривал это как шаг, как очередную фазу в моей карьере. Не представляю, чтобы Голливуд предложил ведущую роль мне, выходцу из Европы. С тех пор я люблю типаж злодея — самый частый, который мне предлагается играть, — за то, что когда-то это был единственный способ попасть в Америку и получить разрешение на работу».

Но уже через год он сыграл роль, которую поныне считает самой значимой в своей американской карьере: андроида в фильме «Бегущий по лезвию». «Вы даже не представляете, что для меня значит эта роль, — говорит Хауэр сегодня. — До «Бегущего по лезвию» я снялся в двух или трех фильмах за океаном, и они привели меня в недоумение. Я думал: «Это дерьмо и есть великое американское кино?» Но после встречи с Ридли все встало на свои места. Мы проделали этот путь, как будто проскакали на белом коне — гладко и очень красиво».

Сразу после этого Хауэра опять позвал к себе Верхувен: сняться в исторической драме «Плоть и кровь». Роль фландрийского наемника XVI века. Рутгер сыграл как всегда блестяще. Однако в ходе съемок он с режиссером круто рассорился. Тема разногласий была творческая, но Верхувен обиделся на всю жизнь. Еще бы: актер, которого он своими руками вывел в люди, неожиданно выступил на стороне продюсеров, требующих меньше психологизма и больше исторического реализма.

Это было крайне недальновидно со стороны Хауэра: Верхувен как раз тоже надумал перебраться в Голливуд. Режиссер, которого много лет отличали творческий поиск и индивидуальный почерк, вдруг начисто утратил интерес к искусству, но зато обрел интерес к коммерции. Он решил снимать отныне только суперрентабельные блокбастеры (мы бы назвали это синдромом Бессона, но Верхувен скурвился первым).

Так что теперь можно только гадать, насколько оживил бы Рутгер Хауэр своим присутствием последующие работы Верхувена. А это — «Робот-полицейский» (в главной роли мог быть Хауэр — а стал Питер Уиллер), «Вспомнить все» (вместо Хауэра — Арнольд Шварценеггер), «Основной инстинкт» (вместо Хауэра -Майкл Дуглас). Но в голливудские звезды первой величины он безусловно бы вышел.

Впрочем, история не ведает сослагательного наклонения. А изъявительное наклонение в биографии Хауэра выразилось в том, что ему на годы пришлось втиснуться в узкое амплуа злодеев и маньяков. Но даже в этом прокрустовом

ложе голландец ухитрялся играть так разнообразно и убедительно, что изумлял собратьев по ремеслу. Актер Си Томас Хауэлл, его напарник в мрачном триллере «Попутчик», вспоминал: «Я долго не мог понять, какой, к черту, из Рутгера маньяк?! Он очень доброжелательный парень, с добрым и теплым взглядом, дети от него без ума — все, какие были на площадке, хвостиком за ним бегали. И он с ними потрясающе общается… А потом я перестал понимать, что происходит. Снимаем сцену с монетами. Он ничего такого не делает, глаза — обычные, смеющийся добрый взгляд. Смотрю эту же сцену на экране: господи, откуда этот монстр? Я не знаю, кому верить — собственным глазам или камере? Может, камера в него так влюблена, что сама за него все делает?! В одном точно могу присягнуть: передо мной не было того лица и тех глаз, которые потом появились в кадре. На съемочной площадке я этого типа не боялся. А вот глядя на него из зрительного зала, струхнул по-настоящему».

Талант Хауэра с уважением признают и самые именитые актеры. На пресс-конференции, посвященной выходу «Бегущего по лезвию бритвы» на экраны, исполнитель главной героической роли Харрисон Форд сказал: «Мою роль Рутгер сыграл бы без труда, а вот я его… Сомневаюсь». А Роберт Де Ниро обронил: «Будь я режиссером, все мафиозные негодяи были бы его».

Сегодня на счету актера более 130 киноработ. Среди них — целая толпа заказанных Голливудом злодеев, действующих в низкосортных боевиках. Одни критики Хауэра за это оплевывают — что «продался», «низко пал» и «эксплуатирует один и тот же образ». Другие критики поднимают Хауэра за то же самое на пьедестал — это ж какой профессионализм надо иметь, чтобы в одном образе быть таким многоликим. Ну а третьи — самые мудрые — напоминают, что когда судьба давала Хауэру в руки подлинную роль, он всегда был к ней готов и показывал, что такое штучная работа.
Рутгер Хауэр (Rutger Hauer)
Да за одну только «Легенду о святом пропойце» (фильм вошел в классику позднего итальянского неореализма) Рутгер имел право сниматься где ему заблагорассудится всю оставшуюся жизнь! А ведь были еще голливудские «Город грехов» Роберто Родригеса, «Признания опасного человека» Джорджа Клуни, «Побег из Собибора», где Хауэр блестяще сыграл советского пленного офицера Александра Печерского, политическая фантастика «Фатерлянд» и много чего еще.

Голливуд дал Хауэру немыслимые для Европы гонорары, неведомый для Европы масштаб популярности среди широких народных масс. Но это совершенно не мешает актеру ныне трезво оценивать свои американские работы и заявлять: «Мне не нравится голливудское кино. Оно формальное. В слове «Голливуд» сконцентрировано все, что я отрицаю».
Это не черная неблагодарность. Это нормальная реакция независимого человека на попытки заставить его играть по чужим правилам. Слишком рьяно навязывала ему Америка свои штампы, свои критерии, свои ценности. С европейцами этот номер часто выходит плохо. А с Рутгером Хауэром и вовсе изначально был обречен на провал. Ведь он не просто европеец, не просто чужак с другого континента. Он — голландец, и это все объясняет.

Рутгер Улсен Хауэр родился в конце Второй мировой — в 1944-м, и детством угодил в период, который сулил одни надежды. «Помню, что время было очень позитивное, теплое, спокойное. После войны голландцы были очень счастливыми, пытались заново построить страну. Мир тогда не был таким дураком, каким он выглядит сейчас. Он был абсолютно другим, в чем-то очень невинным и полным романтики».

Родители его преподавали в актерском колледже. Но сын вырос жутко свободолюбивым не потому, что дело происходило в богемной среде, а потому что так растят детей в Голландии. Помните свежую историю про пятнадцатилетнюю яхтсменку, рвущуюся в одиночное кругосветное путешествие при полном согласии родителей? Для Нидерландов эта ситуация совершенно нормальна.

«Мои родители никогда не говорили мне, что и как нужно делать. Я всегда был своего рода исследователем, который хочет открывать все сам, а не узнавать это от других. К пятнадцати годам я не представлял, что делать со своей жизнью: школа и дом к тому моменту меня уже достали. И родители меня понимали. Более того, они помогли мне прыгнуть в этот большой мир: когда в пятнадцать лет я решил уйти из дома и нанялся работать на судно, уходящее в море на долгие месяцы, меня с легкостью отпустили. Мама, конечно, понимала, что будет скучать. Но они с отцом всегда давали мне много свободы -и были правы. Я выпивал, но я всегда держал эту потребность в узде. Я пробовал наркотики — они шуганули меня. Но я на них не подсел».

С морем Рутгер завязал через три года — пришлось идти в армию. Но жизнь по уставу была ему столь противна, что Хауэр прибегнул к помощи приятеля-врача и по его совету лег в психушку, симулируя душевные отклонения — чтобы откосить от дальнейшей службы. «Думаю, это была моя первая актерская работа», — комментирует он сегодня. Родители посоветовали заняться драматическим искусством — и сын внял, окончил актерский колледж и поступил на работу в театр. Но быстро пришел к выводу, что это «нелепая профессия, если подумать».

Однако вскоре Верхувен открыл Хауэра для кино, а кино — для Хауэра, и началась веселая отвязная пора, полная забавных историй. Вспоминает сам режиссер: «На съемках «Турецких сладостей» у него начался бурный роман с исполнительницей главной роли. Жених актрисы вначале угрожал убить Рутгера, потом меня, потом нас обоих и невесту, потом пригрозил
прыгнуть с ратуши — и действительно полез на крышу. Хауэр сунул в карман бутылку виски и полез за ним. Уж не знаю, о чем они там говорили, но через пару часов к ним отправилась главная героиня. Она там пробыла недолго, спустилась вниз бледная, а потом снова ринулась на крышу — с еще одной бутылкой виски… Короче, вечером мы вызвали пожарных, но Рутгер сам вынес мертвецки пьяных жениха и невесту. Ночью он позвонил мне и попросил перенести съемки на один день — я осведомился, надо ли нам искать новую актрису на главную роль, но он только икал и смеялся. Через день мы продолжили съемки как ни в чем не бывало -оказалось, он подарил жениху свой гоночный мотоцикл и пообещал познакомить со своими «очаровательными сестрами»! Самое интересное, что позже наш жених на одной из его сестер действительно женился!»

Очаровашка Рутгер пристроил не только жениха, но и влюбившуюся в него Моник ван де Вен (она вышла замуж за оператора фильма) — в общем, ухитрился сделать так, чтобы никто не ушел обиженным. И в этом весь Хауэр, который за всю свою жизнь — что в Европе, что в Америке — не дал папарацци застукать его на какой-либо гнусной слабинке ни шанса. Да, у него был первый брак, неудачный и скоротечный, но он лишь продемонстрировал честность актера: девушка забеременела — он женился. Второй брак (жена голландка, зовут Инек) заключался по любви и не омрачен ни единой интрижкой.
«В четыре года, играя со спичками, я поджег стог сена. И это самый плохой поступок за всю мою жизнь».
Сегодня Рутгеру Хауэру 67 лет — и он востребован на удивление. «В последние годы все жаловались на то, что произошел некий спад в мире кино, а у меня было больше интересной работы, чем когда-либо. И сейчас у меня дела идут очень хорошо. Я начинаю расти, взрослеть».

Если в прошлом году вышло четыре фильма с его участием, то в нынешнем — аж 11! Причем география их такова, что совершенно непонятно, как Хауэр успевал перелететь с одной съемочной площадки на другую. Ведь ему надо было сыграть главную роль в российском боевике «Ключ саламандры», главную роль в американском боевике «Бомж с дробовиком», главную роль в голландской драме «Полицейский и деньги», главную роль в голландско-датском байопике «Мобильная жизнь», главную роль в шведско-польской исторической драме «Мельница и крест», главную роль в американском триллере «День ветерана», главную роль в итальянской драме «Деревушка», главную роль в голландском триллере «Похищение Хейнекена». И при этом вдобавок — если верить новостям, а не верить им нет причин — Хауэр успевал проводить мастер-классы для молодых кинематографистов, сидеть в жюри фестивалей, курировать и спонсировать съемки жанра, который страшно полюбился ему в последние годы: короткометражное кино.

О том, что еще он изыскивал время для изучения новых сценариев, и говорить не будем — а ведь это факт: на следующий год готовятся как минимум четыре картины с участием Хауэра. Чтоб мы так проводили свою пенсию!

А ведь есть еще ферма в Голландии, на которой он с нескрываемым удовольствием на пару с любимой женой возделывает свой сад. Есть классическая музыка, в которой он тонкий ценитель — особенно когда речь идет о виолончели, есть классическая литература, в который он большой знаток. Им он тоже отводит большую часть своего времени. И, кстати, когда речь заходит о двух этих сферах искусства, Хауэр — всегда такой толерантный, такой терпимый, не делящий мир на черное и белое, избегающий прямых оценок — говорит конкретно и беспощадно, расставляя точки над Ы.

Так, в одном интервью Хауэр сказал, что Ростропович произвел на него впечатление лишь бледного подобия великого Святослава Кнушевицкого (советский виолончелист 40-60-х годов). А в другой раз и вовсе отчитал журналиста и оборвал разговор. Дело было в Польше, где Рутгер Хауэр играл главную роль в фильме «Кровь невинных младенцев». Журналистка Целина Матула, представляющая канал TVP1, с удовольствием обсосала подробности сценария (русская мафия там воровала людей на органы) и перешла к другим темам. Цитируем:
Матула: — Меня зачастую смущает выбор литературы для экранизаций, какая-то однобокость. Вот «Войну и мир» Толстого экранизируют беспрестанно и американцы, и европейцы, а историческую трилогию не менее великого писателя Генрика Сенкевича, ничем не уступающую «Войне и миру», кинематографисты планеты обходят вниманием.
Хауэр (после паузы): — Я бы не стал так безапелляционно уравнивать масштаб этих двух писателей.
Матула: — Толстой просто более умело раскручен. Хауэр: — Я так не думаю. Во-первых, говорить о раскрутке в ту эпоху вообще рискованно. Тогда люди этим не занимались. Во-вторых, Толстой фантастически повлиял на всю мировую литературу, он практически создал ее заново, чего я бы не сказал о Сенкевиче — на мой взгляд, неплохом, но весьма среднем по сравнению с Толстым писателе.
Матула: — Вы сейчас просто оскорбляете наш народ.
Хауэр: — Я никого не оскорбляю, я констатирую факт, причем факт общепринятый, что бы вы об этом ни думали.
Матула: — У вас, видимо, какое-то особое пристрастие к России?
Хауэр: — У меня пристрастие к истине. Каждый народ, наверное, считает своего лучшего писателя величайшим в мире, но от этого истинное положение дел не меняется. Я придерживаюсь позиции: есть плохие писатели, за ними идут средние, затем хорошие, затем гениальные, потом -пропасть, и уже где-то за этой пропастью стоит Лев Толстой. Простите, но больше я в подобном ключе беседу вести не могу. А вам советую заранее определять для себя, о чем вы хотите поговорить — о кино или о литературе, — и неуклонно придерживаться выбранной темы. Это азы журналистики, насколько я понимаю».

После чего актер встал и ушел из студии. Что интересно: интервью это так и не пошло в эфир, однако слухи о нем быстро распространились в журналистко-киношной среде. И когда Стивен Тоболовски, американский актер польского происхождения, давал интервью варшавской газете, корреспондент не удержался: «Я даже боюсь задавать вам вопросы, лежащие вне сферы кино. Вот недавно Рутгер Хауэр настолько не сошелся во взглядах на литературу с моей коллегой, что запись их встречи была просто сорвана». «Да, я слышал об этом, — спокойно ответил Стивен. — Но мне не хотелось бы обсуждать сейчас чужие взаимоотношения. Что касается литературы, то Рутгер разбирается в ней намного лучше меня, так что я присоединяюсь ко всему, что он сказал». «Вы так ему доверяете?!» — «Да, он — удивительный человек».
Рутгер Хауэр (Rutger Hauer)
Рутгер Хауэр и в свои 67 лет одевается так, что издалека видно — это голландец. На пресс-конференции в России он вышел к журналистам в пиджаке с узором из черепов, молодежных кедах, джинсах и футболке с Юрием Гагариным на груди. Он переполнен любопытства к миру и считает, что кино хорошо, если оно с яйцами — будоражит, возбуждает, заводит.

В тот момент, когда вы читаете эту статью, он стоит на съемочной площадке в черной шляпе и черном плаще (или как там его еще оденет итальянский мастер ужасников режиссер Дарио Ардженто) и играет Ван Хельсинга — положительную нечисть, эдакого антивампира в фильме «Дракула». А кого же еще играть человеку, уверенному, что «Бог — это мнимая вещь, выдумка, помогающая чувствовать себя в безопасности».

У себя на родине он признан самым выдающимся голландским актером 20 века.